Три слова первой строки — это названия с исторической точки зрения ничем не примечательных городов на западе Франции. Нострадамус пишет их прописными буквами, что указывает на двойной смысл, заключенный в них. Это может быть анаграмма или другой вариант игры слов. Анаграмма, расшифрованная 100 лет назад одним заслуживающим доверия толкователем Нострадамуса, превращается в NAPAULON ROY, то есть «король Наполеон». Имя Наполеона при его жизни чаще всего писалось через аи — Napauleon, а не через о Napoleon, как в современном языке. В этой связи напрашивается мысль, а не намекал ли Нострадамус на то, что император изменил корсиканское написание своей фамилии Buonaparte на более «галльское» Bonaparte. Возможности такого толкования свидетельствует катрен 76 Центурии I, один из самых загадочных стихов Нострадамуса. Вероятно, здесь содержится пророчество, относящееся к Наполеону и Адольфу Гитлеру, над «варварскими» именами которых прорицатель явно насмехается. Нострадамус мог знать, а мог и не знать фамилию Наполеона, но, и об этом речь впереди, он провидел участь Наполеона.

Растущую военную славу Наполеона в значительной степени укрепила успешно проведенная им итальянская кампания 1796-1797 годов. Решающие эпизоды этой кампании, ставшие в определенном смысле величайшими военными триумфами Наполеона, предсказаны в четверостишии 37 Центурии III, которое гласит:

«Перед штурмом произнесена речь.
Милан с помощью засады, захвачен Орлом.
Древние стены разрушены артиллерией,
В огне и крови мало кому была дарована пощада.»

«Орел» из второй строки, захвативший Милан, — это Наполеон, который в других четверостишиях называется тем же словом. Но к какому из взятий Милана Наполеоном (в 1796 или 1800 году) относится этот стих? Очевидно, к первому — в 1796 году, потому что именно в начале итальянской кампании будущим императором было произнесено историческое воззвание к солдатам: «Солдаты, я обращаюсь к вам, голодным и раздетым… Я поведу вас в самые плодородные земли, где вы найдете славу, почести, богатство. Мужайтесь!»
Со взятием Милана и других близлежащих городов солдаты французской армии действительно обрели богатства, обещанные их генералом. Однако требования завоевателей были столь непомерны, что жители Милана, Павии и Бинаско, объединившись с крестьянами окрестных деревень, подняли мятеж. Восстание было подавлено с крайней жестокостью. Особенно кровавой стала расправа с населением Павии, и, как предсказал Нострадамус в последней строке, мало кого из взбунтовавшихся пощадили наполеоновские солдаты.